По мере того как «процесс цивилизации» накладывал на наше тело новые внутренние и внешние ограничения: зависимость от наркотиков, алкоголя и тп, люди чувствовали себя все более черствыми, безликими, лишенными страсти, загнанными в ловушку габитуса и не имеющими возможности для социального самовыражения,- Ну если на мгновение ловили кайф и на всю жизнь болячки. Несмотря на богатство, безопасность и обещания индивидуальной свободы, люди все же не чувствовали удовлетворения. В сравнении с остальным миром западные люди были счастливчиками, он они не чувствовали себя таковыми. Они ощущали себя скорее пойманными в ловушку, нежели освобожденными; это чувство шло из глубины их задыхающейся плоти и выражалось в неясном стремлении к нечто большему. Чтобы наполнить свою жизнь страстью и духовной энергии. Волны экспериментов, изменявших доминирующий габитус, накатывали и отступали. Появление нового стиля в 2000 году: Клаббинг- породило все новые чувственно-социальные эксперименты и поиск к новому стилю жизни, не прибегая к наркотикам и всякой дряни, вызвавшие в свое время только временное ложное ненастоящее наслаждение, которое ни раз сопровождалось передозировками и смертями, или ухудшению здоровья после 30. Как говорится, бережем здоровье в молодости и бережем его в тройне с возрастом. Тело просто срывается с цепи, танцы снова стали допустимой практикой, в том числе и для мужчин. Все это в свою очередь изменило музыку, которую мы слушаем, и наше восприятие музыки. Границы ночи расширились, стало обычным наблюдать, как с пульсирующим ритмом музыки встает солнце. Люди чувствовали, что живут так, как никогда раньше. Это надо прочувствовать.

Новое отношение к удовольствию этого стиля стало следствием этих новых веяний и социальных экспериментов и перемен, создавших пространство, в котором люди могли разделить удовольствие. Менялась музыка, менялись атмосферы, формы клаббинга сменяли друг друга, вечеринка продолжалась. Сфера яркого чувственно-социального опыта стала уникальнее, освободившись от безраздельного владения богатых и знаменитых, охранявших ее как свое исключительное социальное сокровище, прикрываясь вуалью лицемерия, когда одна рука с пренебрежением отмахивается, а вторая жадно хватает. Когда-то клубы были царством аристократии, местом вычурных королевских вечеринок, тонких интриг, вотчиной богатых развратников и епископов-извращенцев, надежно укрывавшихся от взгляда общественности, контролировавшего остальное население. Власть и богатство сделали этих людей невидимыми, позволив им испытывать те плотские, телесные, которые они отняли у бедных.