Полнокровная жизнь больше не является мечтой, погруженной в бесконечный сон в ожидании судьбоносной ночи. Первичность экономики отступает перед желанием жить. То быстрее, то медленнее, вокруг меня, вокруг любого, кто ищет свободы, вращается веретено жизни, плетущее саван прежнему миру.

К нуждам, желаниям и страстям плоти относились с подозрением на протяжении всей истории западной цивилизации. Социальные и моральные правила, окружавшие тело, подчеркивали важность дисциплины и ограничений, что придавало телу моральную глубину и делало его уникальным социальным объектом, изнутри ограниченным габитусам, а снаружи — пристальным наблюдением окружающих. Когда влияние протестантско-христианской морали ослабло, его заменила философия здоровья, которая перевела старую мораль на язык науки двадцатого века. Но и для космологии медицинских ограничений, отрицавшей ценность и значение чувственных излишеств, тело осталось проблемой. Хотел бы подвести итог о клаббинге. И начную я немного издалека и к завершению.