К нуждам, желаниям и страстям плоти относились с подозрением на протяжении всей истории западной цивилизации. Социальные и моральные правила, окружавшие тело, подчеркивали важность дисциплины и ограничений, что придавало телу моральную глубину и делало его уникальным социальным объектом, изнутри ограниченным габитусам, а снаружи — пристальным наблюдением окружающих. Когда влияние протестантско-христианской морали ослабло, его заменила философия здоровья, которая перевела старую мораль на язык науки двадцатого века. Но и для космологии медицинских ограничений, отрицавшей ценность и значение чувственных излишеств, тело осталось проблемой. Хотел бы подвести итог о клаббинге. И начную я немного издалека и к завершению.

По мере того как «процесс цивилизации» накладывал на наше тело новые внутренние и внешние ограничения: зависимость от наркотиков, алкоголя и тп, люди чувствовали себя все более черствыми, безликими, лишенными страсти, загнанными в ловушку габитуса и не имеющими возможности для социального самовыражения,- Ну если на мгновение ловили кайф и на всю жизнь болячки. Несмотря на богатство, безопасность и обещания индивидуальной свободы, люди все же не чувствовали удовлетворения. В сравнении с остальным миром западные люди были счастливчиками, он они не чувствовали себя таковыми. Они ощущали себя скорее пойманными в ловушку, нежели освобожденными; это чувство шло из глубины их задыхающейся плоти и выражалось в неясном стремлении к нечто большему. Чтобы наполнить свою жизнь страстью и духовной энергии. Волны экспериментов, изменявших доминирующий габитус, накатывали и отступали. Появление нового стиля в 2000 году: Клаббинг- породило все новые чувственно-социальные эксперименты и поиск к новому стилю жизни, не прибегая к наркотикам и всякой дряни, вызвавшие в свое время только временное ложное ненастоящее наслаждение, которое ни раз сопровождалось передозировками и смертями, или ухудшению здоровья после 30. Как говорится, бережем здоровье в молодости и бережем его в тройне с возрастом. Тело просто срывается с цепи, танцы снова стали допустимой практикой, в том числе и для мужчин. Все это в свою очередь изменило музыку, которую мы слушаем, и наше восприятие музыки. Границы ночи расширились, стало обычным наблюдать, как с пульсирующим ритмом музыки встает солнце. Люди чувствовали, что живут так, как никогда раньше. Это надо прочувствовать.

Новое отношение к удовольствию этого стиля стало следствием этих новых веяний и социальных экспериментов и перемен, создавших пространство, в котором люди могли разделить удовольствие. Менялась музыка, менялись атмосферы, формы клаббинга сменяли друг друга, вечеринка продолжалась. Сфера яркого чувственно-социального опыта стала уникальнее, освободившись от безраздельного владения богатых и знаменитых, охранявших ее как свое исключительное социальное сокровище, прикрываясь вуалью лицемерия, когда одна рука с пренебрежением отмахивается, а вторая жадно хватает. Когда-то клубы были царством аристократии, местом вычурных королевских вечеринок, тонких интриг, вотчиной богатых развратников и епископов-извращенцев, надежно укрывавшихся от взгляда общественности, контролировавшего остальное население. Власть и богатство сделали этих людей невидимыми, позволив им испытывать те плотские, телесные, которые они отняли у бедных.

Люди начали больше вкладывать в удовольствие, в том числе денег, времени и души. Люди отказались от викторианской фригидности и морального лицемерия, отнимавших у них удовольствие. Шило выпало из мешка: удовольствие оказалось вовсе не аморальным, напротив, в нем был смысл, оно внесло что-то новое в жизни людей, оно оживило их, разрушив социальные и телесные ограничения, упорядочивавшие их повседневную жизнь. Люди переживали новые эмоции, открывали новые способы общения, они поняли, что тело может испытать такие ощущения, которых они даже представить себе не могли. Эти чувственно-социальные эксперименты не всегда заканчивались хорошо: в процессе изучения индивидуальной и социальной природы удовольствия люди подсаживались на наркотики, совершали ошибки, рушили свои жизни. Медицинские, юридические и государственные учреждения не пытались помочь — от них можно было добиться только нравственного осуждения и обвинений в иррациональности, они хотели, чтобы тело вновь надело кандалы, которые однажды сбросило.

Нам пришлось самим узнать пределы удовольствия, его опасности, подводные камни, ловушки и недостатки. Клаббинг, как выяснилось стал нетолько полезным, но даже нельзя сказать что здесь есть какая-либо опасность!Мы учились на ошибках, отвергая эзотерическое толкование счастья, нигилизм, панка и даже первоначальный гедонизм, который высвободил рейв. Мы стали прагматично относиться к удовольствиям, и вместе с этим их важность только возросла, они стали общепринятой практикой, мейнстримом, хотя сильные мира сего все еще решительно отказываются признать этот простой факт. Наркотики, танцы ночь напролет, трусики из латекса, шлепки по заднице, секс с незнакомцами, алкоголь и свинг стали типа в моде. Клаббинг-другое направление и основывается на практике, а не на идеологии тупых понтов, сопротивление наркоманов и отвязных дебилов постепенно сменяется игнорированием и происходит перевоспитание нашей подрастающей молодежи…молодежи России. Этот порочный, смеющийся, хаотичный мир стал причиной радикального изменения чувственной ткани нашей страны.

Сущность гедонизма изменилась: удовольствие в себе больше не является величайшим благом — эту индивидуалистическую позицию сменило желание делить удовольствие с другими людьми. Мы перешли от скрытых удовольствий онанизма к публичной гармонии и нравственности, позабыв все пошлое и негативное. Клубы, Интернет и общение дали нам понять, что общее удовольствие клаббинга — это усиленное удовольствие, оно объединяет людей и образует новые общественные группы, основанные на морали, чести, порядочности, духовности и желании быть таковым.

Наша культура, или, если говорим о клубах, культура клаббинга признает важность стремления к общему чувственному удовольствию, как это было всегда на Руси, и не было разврата, наркотиков и алкоголизма. Общее культурное удовольствие клаббинга — это могучая социальная сила, связывающая людей, но вместо того чтобы признать это спустя целой истории, наша культура  меняется и тухнет…погасает… Появились наркотики, алкоголь, разврат и тд. Поэтому и зародился этот стиль: Клаббинг. Клубы позволяют соприкоснуться с обществом, чего не позволяет ни одна другая практика в нашей культуре, что само по себе важно, так как из нашей жизни исчезает опыт социального взаимодействия с природой и культурой России.

Капитализму не нужно общество, ему не нужна семья, не нужны друзья — ему нужны потребители. Поэтому он пытается убедить нас, что мы можем удовлетворить свои нужды и желания, наполнив свою жизнь вещами, купленными за деньги, а не людьми, обычно ничего не стоящими в материальном плане, но очень дорогими с точки зрения социального взаимодействия. Вещи гигиеничны и не требуют внимания, они заменяют связь с миром, они не являются домой пьяными в два часа ночи, они ничего не просят, они не будут плакаться в твою жилетку, они не разочаруют, не смутят, не будут флиртовать с твоей подружкой и злить тебя. С распространением в современном мире рационального, бесстрастного, равнодушного процесса цивилизации нам становится все сложнее и сложнее иметь дело с эмоциональным хаосом, являющимся частью отношений между людьми. (Нам проще завести себе домашнее животное или начать что-нибудь коллекционировать.) Мы стали относиться к людям как к вещам и требовать, чтобы они вели себя как вещи. Клаббинг стал добрым проявлением человеческой страсти, пространством обостренной чувственности,  развитие духовности и нравственности не прибегая к наркотикам и к алкоголю. Он позволяет нам получить удовольствие от общения с незнакомцами и друзьями, увидеть их лучшие стороны, прибегнуть к приобщению людей к доброте и гармонии с природой, изменить свою жизнь в лучшую сторону; он создает опыт взаимодействия, подразумевающего, что люди будут пытаться установить контакт друг с другом, активно проявляя свое дружелюбие. Людям больше не приходится вести стерильную жизнь вещей, бухать, как идиоты и колоться,мол, для кайфа.

Общие удовольствия клаббинга выстроили чувственные декорации, в корне изменившие способ взаимодействия, общения и отношение людей друг к другу. Культурный стиль клаббинга ослабили в клабберах чувство страха, тревоги и неловкости, позволив им общаться между собой в соответствии с тем, чего они ждут от общения, не прибегая к наркоте, травки и алкоголю. Клубное пространство смогло воплотить ожидания на практике. Это наиболее очевидно внутри самих клубов, однако практики клаббинга также распространились за пределы клубов, заняв место в повседневной жизни людей.Конечно это искусство, и как каждое искусство, его надо познавать и совершенствовать.

В ходе этого процесса была переопределена связь тела с культурой, и это имело для людей два следствия. Во-первых, это позволило воплотить уже существовавшие социальные идеи, как случилось с отношениями между полами. Во-вторых, это дало людям возможность разорвать телесные ограничения габитуса и выработать новые взгляд на то, что им было нужно от этого мира. Это не было ни сопротивлением, ни капитуляцией — это был процесс творческих социальных экспериментов, сформировавший новые виды чувственно-социального знания, с разной силой повлиявшего на жизни людей.

Было недостаточно просто ходить в клубы, поскольку различие между пространством клубов и повседневным миром сводило людей с ума, вызывая разочарование и цинизм. Это различие должно было быть устранено, так что клабберы стали более прагматичными, развив в себе способность балансировать между этими противоположностями, вместо того чтобы застрять в мире, где обыденный габитус мог в вернуть себе власть над ними. Они научились играть в игры повседневной жизни и оставлять их в стороне, когда они надоедали. Клабберы создали два тела и два способа общения, связанных с этими телами. Они стали меньше зависеть от наркотиков, прошлой пагубной жизни, и ни раз становились на правильный путь и добивались успехов в жизни, так как достаточно хорошо усвоили или, скажем так, познали тайное знание клабберов, найденное в клубах.

Но важнее всего то, что ценность людей для них стала не абстрактной гуманитарной идеей, а живой практикой. Люди оказались людьми, а не знаками, символами или игрушками капитализма, исчезла вера в мифического Бога и тупую политическую идеологию и только усилило в веру внеземной силы, придававшая смысл жизням людей. Переосмысление этого основополагающего социального знания явилось настолько простой и важной частью процесса клаббинга, что его можно легко не заметить. Предполагается, что мы должны ценить людей, однако с укреплением роли личности мы начинаем оценивать друг друга как препятствия нашей собственной свободе. Мы фокусируемся на том, как другие стесняют наши жизни, вместо того чтобы обратить внимание на освобождение, которое они несут через взаимную поддержку и согласие. Однако когда люди отказываются от морального и социального устройства нашей культуры в пользу создания нового, они прекращают подчиняться ограничениям этой культуры.

Дружеские компании, с которыми я сталкивался во время работы над этой статьей, обычно не имели общих черт, общего стиля или общей приверженности каким-то идеалам. Взамен этого у них было практически общее тело, в котором каждый член компании хранил физическую память о страстных, безумных и прекрасных вещах, которые они познали в танце. Люди, входившие в эти группы, были личностями, они отличались друг от друга, их связывало социальное правило, предполагающее, что каждый из них мог свободно меняться. В таких компаниях не было иерархии и лидера. Люди одевались как хотели, вели себя как хотели, они не были злыми и мстительными, а просто нравственные и культурные люди, которые ожидали от новых членов свей группы и незнакомцев такого же уважительного отношения и понимания.

Желание менять свои пагубные привычки и начать жить иначе и с умом без наркотиков и алкоголя. Они могли поделиться друг с другом всем, чем угодно; они не играли в игры и ничего не выигрывали, они были открытыми и прямолинейными, и это делало их чертовски хорошей компанией. Я много раз встречался с этим типом социального взаимодействия, и он всегда радикально отличался от отношений в группах, которые я встречал в повседневной жизни. При изучении клаббинга новые социальные практики обычно остаются незамеченными. Их рассматривают как эффект клаббинга, но не как телесные техники, которые люди узнают в клубах. В действительности они лежат в основе знания, приобретенного в процессе клаббинга. Эксперимент принял глобальные масштабы, и каждая участвующая в нем культура испытает на себе изменение и использование тела клаббинга как чувственно-социальной структуры, в рамках которой люди смогут удовлетворить свои специфические социальные потребности и почувствовать гармонию танца, можно считать это как медитация!- неописуемый кайф.

Исторически сформировавшееся и глубоко пропитанное культурой старое тело уничтожается, и на его месте возникают новые взгляды и практики. Именно этот процесс позволил мне постигнуть клаббинг как чувственный эксперимент в искусстве быть, прежде всего, человеком. Душа и доброта-сила России, мы каждый день под влиянием запада чего не коснись. И эту правду мы должны уметь видеть и избегать.