Это мнение является сокращенным вариантом более широкого взгляда, лучше всего заметного по ощущению разочарования в «старых институтах», создающем некоторое замешательство и неопределенность, связанную с исчезновением веры из жизней людей. Шиллинг пишет:

Пространство, занимаемое религиозной властью, в наши дни сильно сжалось. Это подорвало возможность общества обеспечивать людей значимыми системами, позволяющими сформировать спокойное отношение к смерти.

Ссылаясь на Э. Гидденса, он продолжает свою мысль, заявляя, что высокая степень современности или постмодернизма — называйте это как угодно — уже cтерла «беспрецедентным образом все традиционные виды социальных классов». С точки зрения невероятной скорости и масштаба изменений, а также сущности современных институтов, современность сделала этот процесс ещё более радикальным. Уничтожив традиционные системы смысла, условия современности подталкивают людей к повышенной рефлексии на тему жизни, смысла и смерти.

Утверждение Шиллинга позволяет определить место клаббинга в мире, где усугубилась проблема смысла и который наполнен повышенной рефлексией. Клаббинг— это один из видов пространства практики, в котором проблема смысла преобразуется таким образом, что из идеологической или иной проблемы она превращается в проблему гармонии с окружающим миром. Не в пошлом смысле, если че.

Я хочу подчеркнуть фундаментальное различие между смыслом, заложенным в идеи, идеологии и символы нашей культуры, и значимостью, возникающей при эмоциональном и телесном взаимодействии между людьми и их миром ДУХОВНО. Эти системы, безусловно, должны пересекаться, тк чтобы обрести эмоциональную силу, идеологические убеждения должны найти воплощение. И все же, как пишет Д. Леду «эмоциональная система сильнее привязана к когнитивной, чем когнитивная к эмоциональной».
Процесс воплощения идей был бы практически невозможным, если бы не эти идеи не были связаны с эмоциями, допускающими их чувственную жизнь.

Жизнь тела клаббинга осмысленна сразу с двух точек зрения. Во-первых, оно ощущает себя более страстным, живым, социальным, чем ограниченное урбанистическое тело, в котором люди живут обыденной жизнью. Во-вторых, оно позволяет человеку воспитать в себе лучшие качество человека!наполнить свою жизнь добротой, гармонией!Ведь от того что вы ведете неправильный образ жизни, несете зло,страдание и волнения своим родным и близким, и грешите в целом-не надбавляет вам гордости и чувства достоинства, а если так, то вы аморальны и бесполезны в этом мире. Это значит вы не станите человеком после смерти и вас будет максимум ждать жизнь муравьем. Чувствено-социальное положение в мире создает определенную систему координат, которая будет помогать человеку ориентироваться во время путешествия по миру, где, с точки зрения яркости жизни, ему открывается возможность изменить себя и вырасти свое духовно-развитое поколение!Россия-великая страна!В общем, эти чувственные координаты должны прийти в соответствие с опытом других людей; таким образом будет создана новая система координат на чувственной плоскости. Альтернативные пространства практики часто переплетаются, создавая чувственный ландшафт и обеспечивая эмоциональные декорации, на фоне которых развивается и наполняется смыслом взгляд человека на его отношения с миром. Но начало этому кладете вы.

Можно провести аналогию с миром ритуальной практики. Во время многих ритуалов чувственно-социальный мир участников становится ярче и выходит за рамки их обыденного восприятия. Это чувственно-социальное изменение позволяет людям приблизиться к божественному, соединиться с ним и ощутить его как чувственную реальность, укрепляющую жизненную силу морального и космологического пространства, окружающего ритуал. С точки зрения общества, клаббинг укрепляет не культуру, а дружеские сообщества клабберов и их положение в духовном и гармоничном мире. Ритуал демонстрирует, как несколько тысячелетий изменение тела способствовало формированию и укреплению смысла культурного и космологического миров, предоставляя социальный механизм для их воплощения. Клаббинг действует сходным образом, но в совершенно иных социальных и культурных условиях, не признающих значения и смысла измененного тела. Но измененные социальные тела все же могут помочь обрести смысл, хотя и в меньших масштабах, рождая переживания, которые позволяют людям покинуть стерильные тела повседневного мира и наполнить жизнь новой эволюции и новому смыслу жизни.

У клабберов возникают проблемы, если клаббинг становится для них единственной координатной прямой. В этом случае их отношения с данным пространством и тусовки, получающими статус единственной осмысленной вещи в мире, выходят из-под контроля, в том плане что не стоит уходить с головой в кайф))это как наркотик, и может нарушить целостность вашей жизни в целом. Все должно быть в меру. Однако, по словам моих информантов, измененные социальные практики, формы общения и модели взаимодействия, которые они узнали в процессе клаббинга, распространились за пределы клубов и позволили установить новые связи с миром, т.е пошли,как говорится, под кайфом. Этими практиками наполнились отношения между людьми, работа, взгляды на мир. Ими созданы новые желания и стремления, переопределившие отношение людей в окружающей их системе идеологии. Наиболее важным элементом этого процесса стало то, что люди сосредоточились на первичности социальной сферы, вместо того, чтобы оценивать себя с точки зрения пространства символов нашей культуры, в том, что касается смысла жизни. Один из моих информантов в ответ на вопрос о смысле жизни, подвел итог этим изменениям:

Смысл жизни… Мне кажется, он лежит где-то между общением и творчеством. По крайней мере, для меня эти две вещи значат больше других (мужчина, 31 год, 13 лет клубного опыта).

Осмысленность практики заключается в постоянном стремлении выстроить свою жизнь снизу вверх, вместо того чтобы хвататься за нисходящий процесс, продиктованный нашей культурой. Она не имеет отношения к приверженности какой-то определенной идеологической или символической системе, наделяющей жизнь смыслом, — эти системы отступают на второй план. Она также не устраняет культуру — люди просто начинают оценивать ее с независимой чувственной точки зрения, так как они переживали альтернативные практики, оспорившие ее непререкаемый статус.
Одна из моих информанток так выразила свое отношение к работе, причем после познания клаббинга с хорошей стороны:

Вообще, деньги перестали быть для меня смыслом и целью работы. Конечно, мне нужно на что-то жить, но я не стану принимать предложение о работе, на которой получу больше денег, если меня не будут устраивать люди и атмосфера, что более важно. Я провожу много времени на работе, поэтому хотела бы работать с людьми, которые мне нравятся и с которыми я могу найти общий язык, потому что в этом случае работа становится интересной и увлекательной.

Сравните это высказывание со словами П. Виллиса:

В мире работы, административном и общественном мире формальных взаимоотношений, к людям относятся как к объектам.

Моя информантка больше не хочет, чтобы работа делала частью иерархии, в которой она будет занимать место объекта, и утверждает, что не может относиться так к другим людям. Она хочет, чтобы работа приносила ей удовлетворение от общения и находить гармонию в нем, но не хочет всю неделю работать и вести социальную жизнь только по выходным. Другой мой информант говорит:

Узнав, какое удовольствие ты можешь ощутить в этом мире, начинаешь по-другому относиться к работе (мужчина, 32 года, 16 лет клубного опыта).

Это изменение взгляда на работу является не только следствием клаббинга. Существует более широкая общественная точка зрения, подразумевающая, что в жизни «есть не только работа», возникшая в ответ на ощущение «черствости», являющегееся частью контролируемого тела работы. Точка зрения клабберов происходит из другого конца диапазона физических ощущений, из тела, познавшего чувственно-социальное освобождение клаббинга, и клабберы подходят к работе с позиции этого опыта. Их тело насыщено чувством осмысленности, гармонии и просветления, частично являющегося следствием опыта клаббинга. Точка отсчета переоценки работы может быть иной, но результат остается прежним: смена работы, уменьшение времени работы или организация собственной компании с целью получить от работы больше личного, социального и творческого удовлетворения.

Деньги больше не являются конечной целью — они становятся инструментом созидания, который позволяет людям выстроить собственный мир, в корне отличающийся от их повседневного опыта. Люди хотят разрушить чувственно-социальные ограничения, определяющие допустимый опыт, и сформировать чувственное, а не символическое восприятие мира, быть машинистами, а не пассажирами, активными участниками, а не наблюдателями.

Шиллинг (1993) утверждает, что тело в современном мире как бы стало проектом; Более того, я бы сформулировал эту идею более широко: тело стало в современном мире обителью смысла. Вопреки идеологической путанице современного мира, телесные практики создают и определяют рамки индивидуальной и общественной аутентичности. Измененные чувственные параметры, приобретенные через практики клаббинга, увеличивают масштабы этого процесса, открывая области нового чувственно-социального опыта, кажущегося вещественным и аутентичным, чем другие стороны жизни людей. Ощущение осмысленности, сопутствующее этому опыту, формируется «снизу вверх», таким образом проникая в эмоциональную память человека. Так создаются практики и тело, закрепляющие свое место на социальном и телесном уровне, и это место служит источником социальной, чувственной и эмоциональной уверенности в мире идеологической и символической путаницы. Или просто-воплощение человечности с первоначальной гармонией.

С уменьшением влияния религии изменилось наше отношение к жизни и смерти. Люди больше не верят, что после смерти будут вечно пребывать в раю или аду, жизнь кажется им конечной, и это изменяет как взгляд на будущее, так и взгляд на настоящее. Они хотят жить сейчас, жить настоящим, они хотят ухватиться за жизнь и насладиться каждым мгновением, потому что знают, что умрут навсегда. Смерть Бога полностью изменила отношение людей к миру на физическом уровне. Практики, убеждавшие их в религиозном бессмертии, утратили силу давать смысл и нести облегчение в моменты горя и невзгод.

Реальные люди и реальное удовольствие заняли место Бога, так как они смогли обеспечить настоящую материальную связь с миром, являющуюся источником чувства осмысленности. И все же мы существуем в пространстве культуры, которая с подозрением относится к удовольствию и не признает его ценности. Она пытается обесценить удовольствие, объявляя его эскапистским, аморальным и не заслуживающим серьезного внимания. Она отказывается признать, что Бога больше нет, и люди это чувствуют, и пытаются жить без Бога. Настоящим эскапизмом является религия, отказывающая людям в праве твердо встать на ноги и прожить скоротечную человеческую жизнь со всеми её сложностями и сомнениями. Добиться этих перемен непросто: религиозная практика сыграла большую роль в формировании западного габитуса, поэтому ее замещение альтернативными практиками, имеющими такую же социальную и моральную силу, — сложная общественная проблема.Конечно, вера в высшее должно быть у каждого. Необязательно при этом ходить в церковь или соблюдать посты…Но каждый для себя должен верить в высшее. Любить людей…Не нарушать, как говориться элементарные вещи, их еще называют законы божьи…И поверьте, жизнь после смерти есть, но в какой оболочке-решит ваша жизнь на Земле. В общем, клаббинг-это наиболее приближенное чувство веры, состояние, близкое к духовности, к нравственности и за это вы получаете реальный кайф.

Вместо того чтобы молча принять габитус, обычный для культуры, в пространстве которой они существуют, люди создают собственный измененный габитус. Чувственная свобода бросает вызов определенному культурой телу и практически уничтожает его, однако культура сопротивляется этой перемене чувственных приоритетов и пытается переделать себя, даже когда люди стараются соответствовать ее условиям. Основанное на практиках, чувственное изменение может поддерживать свое существование в теле только создавая альтернативные практики.